С 26 января в Парижской опере при полном солдауте начнется серия показов «Евгения Онегина» Петра Чайковского — первой оперной работе актёра Рэйфа Файнса, известного по одноименной роли в фильме Марты Файнс. На предваряющей встрече со зрителями постановщики рассказали, что поставить «Онегина» Файнсу предложил нынешний музыкальный руководитель Оперы Семён Бычков.
«Всё началось с телефонного звонка Семёна, который спросил меня, не хочу ли я поставить “Евгения Онегина”», — рассказал актёр. Файнс признался, что испытал шок, восторг и страх, но восторг преобладал.
Бычков объясняет свой выбор тем, что много лет восхищался работой Файнса и его даром «становиться кем-то другим», а также знал о глубокой связи Файнса с русской культурой. По словам Бычкова, он хотел получить «свежий взгляд» от человека, который не принадлежит к российской культуре по рождению, но обладает способностью глубоко в неё проникать.
Рэйф Файнс уже известен как режиссер трех фильмов («Кориолан», «Невидимая женщина» и «Нуреев: Белый ворон») и ряда драматических спектаклей в Лондоне и на Бродвее. В своей первой оперной постановке он сначала собирался создать в постановке масштабную современную концепцию с использованием стекла и современных костюмов, но понял, что это будет выглядеть «надуманно».
Действие будет происходить примерно в 1830-х, однако Файнс подчёркивает, что это «свободная» адаптация, а не одержимость исторической точностью. Его главная цель — чтобы певцы вели себя на сцене естественно и по-современному. На репетициях он просит исполнителей произносить текст либретто как обычный диалог, чтобы они почувствовали реальность своих героев.
Разбирая героев, Файнс отметил, что видит Онегина как чрезвычайно сложного персонажа, которого не следует судить. Сцену письма Татьяны он воспринимает как «маленькую пьесу внутри пьесы». Бычков же поддерживает режиссерские решения, комментируя режиссёрское решение, сказал, что он «верит тому, что видит и слышит на сцене». Он также критически отозвался о попытках радикально менять структуру оперы или добавлять посторонние символы, считая, что нужно следовать замыслу Чайковского, который «знал, чего хотел».
В этой связи Семён Бычков вспоминает об «Онегине» в постановке Адольфа Дрезена, которая имеет уже практически полувековую историю:
«Что касается постановки «Евгения Онегина», которую вы упомянули, — спектакля в театре Шатле, — там были некоторые довольно странные моменты. В финальной сцене, когда мы находимся в самой гуще драмы между Онегиным и Татьяной, по сцене ходила уборщица и вытирала пыль.
Режиссёр Адольф Дрезен не присутствовал на всех репетициях — восстановлением спектакля занимались его ассистенты. Он приехал только на генеральную репетицию. После этой репетиции состоялось обсуждение, и я задал несколько вопросов по поводу отдельных сцен. В итоге мы дошли до финала, и я спросил о символике этой уборщицы: могу ли я понять, что означает присутствие этого персонажа на сцене в самый драматический и трагический момент для двух главных героев? К тому моменту он уже был довольно раздражён моими вопросами и ответил: «Я не могу это объяснить». Я сказал: «Если вы не можете объяснить символику этого образа, значит, и публика её не поймёт. Я смотрел на это четыре или пять недель репетиций и так и не смог понять, что это означает». А значит, этот персонаж должен уйти. И она ушла.
Но на этом история не закончилась. На следующий год я увидел афиши оперы «Кавалер розы» в том же Шатле и заметил, что постановщиком снова был он. Я сам не смог пойти на спектакль, но попросил друга сходить и посмотреть, есть ли там уборщицы. На следующий день он вернулся и сказал: «Да, их было три».
По материалам «Оперного балета»
