Посмотрите, пожалуйста, на картинку: перед вами булавка — изобретение, созданное почти 200 лет назад и с тех пор практически не изменившее своего вида и назначения. И не потому, что не нашёлся тот, кто смог бы придумать что-то другое, а потому, что некоторые идеи уже рождаются совершенными. Им не требуются кардинальные перемены или усложнения — они с самого начала оказались точными по форме и удачными по содержанию.
Система образования — это, конечно, сложнее, чем булавка.
Взять, например, музыкальное образование в России, которое началось в XVI веке с русской православной церкви и окончательно (как нам казалось) было сформировано к началу ХХ века сёстрами Гнесиными, придумавшими трёхступенчатое музыкальное образование в России, оказавшееся самым удачным из всех возможных и доказавшее это поколениями музыкантов.
Пожалуй, на этом месте изобретение можно было бы считать завершённым. Если не одно но: сменяющиеся руководители министерств и департаментов культуры и образования видят своей миссией улучшение «булавки».
Каждый маленький эксперимент требует значительного времени для адаптации в огромной системе, но не успевает система адаптироваться, как на неё обрушиваются новые улучшения. Это приводит к кривизне форм и ошибкам вычислений. Потому к сегодняшнему дню мы имеем недобор в музыкальные школы при переборе на определённые специальности и общий спад заинтересованности в музыкальном образовании.
Тем не менее абсолютно верным решением являются нововведения в младшем звене относительно двух программ обучения: предпрофессиональной и общеразвивающей. Они правильны по сути, однако немного (на самом деле много) несовершенны в реализации.
Разделить было необходимо по стартовому набору качеств учащихся, именуемых «способностями», разности задач обучения и предполагаемому итогу всего вложенного в обучающегося.
Но:
Разделение на общеразвивающую программу и предпрофессиональную справедливо повлекло за собой разность финансирования одного и другого контингента: теперь школе больше не выгодно содержать «общеразвиваек», тогда как многочисленные «предпрофы» давно не соответствуют возложенному на них уровню исполнительского мастерства.
Вновь пришедшие в детские музыкальные школы молодые педагоги с энтузиазмом бросают все свои ресурсы на подготовку будущих профессиональных музыкантов и со временем понимают, что в лучшем случае удастся подготовить только профессиональных слушателей. Плохо ли это? Нет. Однако кем мы заполним пьедесталы международных конкурсов, памятуя о нашей сильнейшей в мире советской исполнительской школе?
Вероятно, мы возложим все надежды на несколько оставшихся в стране «десятилеток», объединяющих в себе сразу два звена музыкального образования и традиционно считающихся кузницей классических музыкантов высочайшего класса, однако и там происходят изменения, влияющие на общую статистику в худшую сторону.
То есть, следующая проблема кроется в неконкретности задач: в законах, вероятно, прописана только суть решения, а все важные для системы детали носят рекомендательный характер, что даёт большие манёвры на местах. Отсюда и различия в количестве часов, мест, оплаты обучения и прочее среди структурно одинаковых учреждений.
Нисколько не сомневаясь в лучших намерениях главных инициаторов модернизации образования, задача «улучшить» звучит неконкретно.
Может, имеет смысл остановить постоянные изменения в системе и добавить конкретики в уже существующую?
Что действительно требует изменений — это оплата труда педагогов. В среднем по стране она шокирующе низкая и неконкурентноспособная по сравнению с другими специальностями, хотя музыкальное образование — одно из самых ресурсозатратных.
А что бы вы назвали главной проблемой музыкальных школ в своём регионе?
Ольга Кирьянова
«Amadeus»
